Юрий Николаевич Рерих — человек, живший в середине ХХ века, представлял собой идеальный образец учёного будущего, учёного Новой Эпохи. Он обладал синтетическим сознанием и работал во многих областях науки. Кроме того, в своей работе он сочетал различные методы научного познания. Он владел и теми методами познания, которые признаются современной материалистической наукой, и теми, которые она пока отрицает. Он владел духовным познанием. Ю.Н. Рерих это была могучая личность, титан, герой планетарного масштаба. Как Прометей он нёс людям Огонь знания, прокладывая путь новой науке! Его научный и жизненный подвиг высоко оценен. За выдающиеся заслуги в изучении культур Центральной и Южной Азии он был избран почетным членом Географического общества России, Королевского Азиатского общества Лондона, Парижского Географического общества, Азиатского общества в Бенгалии, Американского Археологического и Этнографического обществ.
Ю.Н. Рерих был одним из четырёх носителей Учения Живой Этики — Провозвестия Новой Эпохи. Рерихи не только передали человечеству новое знание, но и применили все положения Учения в жизни каждого дня, таким образом обогатив Сокровищницу древней мудрости своим личным опытом. Юрий Рерих говорил: «Многие мечтают о свободе, но внутренний человек всегда свободен. Я ни в чём не скрываюсь. Самое лучшее – действовать совершенно открыто». Такой была его гражданская позиция. Никому не навязывая свою точку зрения, ничего не пропагандируя, он просто на жизненных примерах рассказывал своим ученикам о вреде мелкой боязни и страхе. Страх превращает человека в раба. Именно невежественный страх всегда служил лучшим основанием для тирании.
Вот как охарактеризовал Юрия Николаевича его коллега, директор института тибетологии в Сиккиме Нирман Синкх: «Юрий Николаевич Рерих, как учёный, является одним из величайших энциклопедистов Запада и Востока. Лингвист, исследователь, археолог, критик-искусствовед, историк, мыслитель и знаток Культуры, он не знал границ в области познания. Для него не существовало границ между Востоком и Западом или между различными отраслями науки. Прежде всего, его интересовал человек. Он был истинным гуманистом. Юрий Николаевич как человек был даже ещё более велик, чем Юрий Николаевич Рерих как учёный. Он выковал золотое звено связи не только между Индией и Россией, не только между Востоком и Западом, но и между всеми народами всех стран и времён».
«Родился Юрий Николаевич в 1902 году, в имении Кунёво, недалеко от села Окуловка Новгородской губернии. Его мать, Елена Ивановна, во всём разделявшая интересы мужа, сопровождала тогда Николая Константиновича в одной из тех археологических экспедиций, которые он, начиная с гимназического возраста, проводил каждое лето. Годом позже молодая супружеская чета, отправляясь в поездку по древнерусским городам, берёт с собою маленького сына. В дальнейшем уже оба брата – и Юрий, и Святослав – почти всегда путешествуют вместе с родителями, принимают посильное участие во всех их трудах…»
К матери Юрий относился трепетно, у них были очень доверительные отношения. Елена Ивановна говорила, что самым семейным человеком у них был именно Юрий, нежный и заботливый. В письмах, адресованных ей, слово «Мама» он пишет с большой буквы.
Специалисты отмечают, что юношеские рисунки Юрия, написанные им в 15–16-летнем возрасте, выдают в нём большой талант. Он создал два карандашных портрета отца, которые поражают своей техникой, зрелостью и выразительностью, а «его карельские пейзажи обладают цветовой утончённостью и техническим мастерством». Имел место такой курьёз: в середине 1990-х годов на аукционе Сотбис в Лондоне пейзажи Юрия Рериха по ошибке были выставлены как работы отца. Такая путаница говорит о многом. Об этом поведал американский коллекционер Александр Левин, который в 1999 году продал в Москву около 20 рисунков Юрия. Однако, несмотря на талант художника, Юрий всё же сделал выбор в пользу науки.
В 1916 году 14-летний Юрий вместе с родителями переезжает в Финляндию, в город Сердоболь (ныне Сортавала), где его отец арендовал дом среди соснового леса, недалеко от Ладожского озера. Здешний климат был благоприятен для лечения серьёзно заболевшего Николая Константиновича. После русской революции, когда в 1918 году Финляндия вышла из состава Российского государства, семья Рерихов оказалась за границей.
Высшее образование Юрий Николаевич получил в лучших университетах Европы и Америки: Оксфорде, Гарварде и Сорбонне, где изучал восточные дисциплины.
Исследователь В.А. Росов пишет, что осенью 1919 года в Лондоне прошли выступления известных политиков и деятелей культуры. Юрий Николаевич представил доклад «Истоки русского искусства». Росов отмечает, что этот доклад первокурсника Лондонского университета восхищает широтой подхода: «…удивительный факт: 17-летний юноша говорит о “нашей национальной задаче”. Он схватывает проблемы и связывает зарождение русского искусства с Востоком, с историческими культурами, разбросанными в древнейших очагах Центральной Азии. “Византия была только преддверием обширного храма восточной культуры [пишет Юрий Николаевич]. Блеск византийских мозаик, утончённая роскошь были только первыми впечатлениями на великом пути восточном. Русь в лице хазаров, печенегов и тех неведомых племён и народностей, кочевавших в степях нашего юга, принимала дары Тибета, Монголии, Китая и всего Индостана. Русское искусство есть то понятие, которое претворило весь этот конгломерат разнородных влияний в одно стройное целое влияние”. Такой целостный взгляд на взаимодействие культур заложил основы для более зрелых научных решений. Через несколько лет Юрием Рерихом в статье “Расцвет ориентализма” (1923) был сформулирован глобальный подход, определявший отношения между Востоком и Западом».
А вот что пишет о Юрии Рерихе доктор исторических наук М.И. Воробьёва-Десятовская: «Наследие большого учёного никогда не утрачивает своего значения. Особенно если учёный был единственным среди собратьев по профессии знатоком письменных источников, языков и среды обитания народов, исследованию которых он посвятил свою жизнь. (…) Он обладал редким комплексом знаний, позволяющих ему читать и переводить на европейские языки древнейшие письменные источники и записывать в юртах аборигенов местный фольклор – песни, рассказы и даже целые эпические сказания. Благодаря его записям они вошли в сокровищницу мировой культуры. Никто в Европе не знал так тонко быт и нравы тибетских и монгольских племён – кочевников и домохозяев, – как постиг их Ю.Н. Рерих».
После ухода из жизни отца Юрий Николаевич вместе с матерью переезжает в Нью-Дели. Они были так уверены в скором возвращении на Родину, что в письмах в Нью-Йорк даже указывали московский адрес жены младшего брата Николая Константиновича – Татьяны Григорьевны Рерих – и просили писать им уже по новому адресу. Ждали только визу.
Забегая вперёд, скажем, что в Бомбее (ныне Мумбаи) на складе с 1947 года хранились картины Н.К. Рериха, подготовленные к отправке на Родину ещё при его жизни. С тех пор братья не забирали их оттуда в надежде на скорое возвращение домой. Картины пробыли на бомбейской таможне 10 лет, пока Ю.Н. Рерих не поехал в Россию.
Родина с визой не спешила… В начале 1949 года Юрий Николаевич и Елена Ивановна переехали на северо-восток Гималаев, в город Калимпонг, расположенный на границе с Сиккимом, и поселились в доме под названием Крукети.
Ведущим направлением научной деятельности Юрия Николаевича Рериха стал поиск истоков цивилизации, определяющих общность, «единство великой кочевой Центральной Азии». В своём труде «История Средней Азии» Юрий Рерих отмечает, что сотрудничество культур – или синкретизм – характерно для всей громадной территории Центральной Азии. Всю жизнь он собирал материалы по истории Центральной Азии, её религиям и культуре. Изучая легенды и сказания народов Азии, он находил в них схожие темы – о мудрецах, о таинственном камне Чинтамани – камне благоденствия, о заповедной стране, где живут великие мудрецы, хранящие сокровенные знания. На основе сравнительного изучения древних религий, искусства и культуры Европы, Азии и Америки он делает вывод о том, что все народы вышли из центра Азии и имеют общие истоки.
«В статье “Расцвет ориентализма”, написанной в начале 1920-х гг., Ю.Н. Рерих наметил два важных направления развития востоковедения. Во-первых, это написание обобщающих работ по истории и культуре всех стран Востока. Не истории Индии или истории Китая, а истории Азии в древности, средние века и новое время». Он мечтал об издании труда, обобщающего результаты исследований многих поколений учёных, – «Общей истории Востока». Подобная уже существовала для Запада, а «Общая история Востока» позволила бы «составить более ясное представление как о великих исторических событиях, так и о том влиянии, которое страны Востока веками оказывали друг на друга».
Юрий Николаевич утверждал, что новым этапом в ориенталистике должен стать «всеобщий синтез, который, отвечая требованиям современной науки, отразил бы историческое развитие стран Востока в совокупности».
Другим направлением, предложенным Ю.Н. Рерихом, было изучение психологии древних народов, особенно кочевников. Он попытался ответить на вопросы: что толкало кочевников на новые места, только ли потребность в новых пастбищах; обладали ли древние центры цивилизации какой-то особой притягательной силой для них, и если да, то почему. Справедливости ради нужно заметить, что эту проблему Ю.Н. Рерих попытался поставить и решить задолго до Л.Н. Гумилёва, и материал для этого Юрий Николаевич по крупицам собирал из первоисточников. (…) Ю.Н. Рерих не только собрал и описал отдельные факты, но и предложил их интерпретацию в общем контексте искусства кочевников, доступного в то время».
Одной из попыток решить проблему культурного единства кочевых народов стала работа Ю.Н. Рериха «Звериный стиль у кочевников Северного Тибета», которая впервые увидела свет в 1930 году.
Юрий Николаевич не был просто узким специалистом в какой-то одной области востоковедения. Он был подготовлен в научном плане как лингвист и филолог, фольклорист и этнолог, историк и археолог, искусствовед, буддолог. По словам известного российского востоковеда Вилены Санджиевны Дылыковой, невозможно было «назвать ни одну отрасль научного востоковедения, где бы Юрий Николаевич не чувствовал себя свободно. В пространстве ориенталистики он передвигался совершенно легко, непринуждённо, блестяще».
Очень много молодому учёному дало участие в Центрально-Азиатской экспедиции отца. Цели и задачи экспедиции во многом совпадали с задачами ориенталистики. В одной из своих статей Юрий Рерих напишет: «Ещё совсем недавно ориентализм был замкнутой областью, в которой проводились углублённые научные изыскания, но сокровища которой были недоступны остальному миру и скрыты за плотной пеленой времён. Однако пробил час, и именно этой науке, занимавшейся воссозданием прошлого, выпало на долю указать людям новые пути, облегчающие взаимопонимание между двумя великими очагами мировой цивилизации».
В экспедиции Ю.Н. Рерих занимался большой научно-исследовательской работой прежде всего как лингвист, историк и этнограф, а также как буддолог и искусствовед. Несмотря на молодость, Юрий Николаевич взял на себя самое трудное во время экспедиции. Блестящее знание языков хинди, монгольского, тибетского позволили ему общаться с местным населением. Кроме этого, он отвечал за охрану экспедиции и её безопасность. В неспокойном Тибете её участников окружали агрессивные племена, готовые в любой момент к нападению на экспедиционный караван. Юрий Николаевич был храбр и отважен. Когда караван остановился в пустыне Монголии перед городом разбойника Джа-Ламы, то Юрий Николаевич вошел в него первым, чтобы проверить, грозит ли оттуда какая-либо опасность каравану или нет. Надо сказать, что Юрий Николаевич был по своему призванию военным. И интересовался военным делом профессионально.
Юрий Рерих оставил богатое лингвистическое наследие, широко известное востоковедам, и не только в России. Он расширил картину мира, введя в него кочевой мир Азии. Его труды по тибетологии, индологии и монголоведению опубликованы в разных странах на разных языках мира и считаются классикой ориенталистики. Ему удалось раскрыть роль Тибета как важного звена в распространении буддизма из Индии в страны, лежащие к северу от Гималаев. Он собрал уникальную коллекцию тибетских и буддийских танок, подробный анализ которых был сделан в его первой научной работе «Тибетская живопись», опубликованной в 1925 году на английском языке.
В 1931 году в Лондоне Ю.Н. Рерих издал капитальную монографию «По тропам Срединной Азии», которую посвятил родителям: «Я посвящаю эту книгу родителям, которые подвигнули меня на стезю науки и с детства вдохнули в мою душу жажду новых открытий и исканий».
Почти 10 лет Юрий Николаевич был директором Института Гималайских исследований, созданного Рерихами в 1928 г. в долине Кулу. Он создал новую концепцию деятельности этого комплексного научного учреждения, в которой сочетались древние достижения с современной наукой. Институт Гималайских исследований объединил и гуманитарные предметы, и естественные: там были этнография и лаборатория по борьбе с раком, там были отделения ботаники, орнитологии и археологии. Концепция работы Института Гималайских исследований неизменно осуществлялась в жизни, пока существовал Институт (к сожалению, закрывшийся накануне Второй мировой войны).
Когда вопрос о приезде Ю.Н. Рериха в Советский Союз был решён, его брат Святослав Николаевич поехал в Бомбей, чтобы, согласно завещанию матери, поделить художественное наследие отца на две части. Юрий Николаевич прибыл в Москву в августе 1957 года. В личных чемоданах он вёз первые издания книг Живой Этики. Контейнер из Бомбейского порта прибыл позже. В письме брату Святослав Николаевич сообщил о том, что подготовил к отправке 546 работ отца, а также ящики с книгами (около 5000) и тибетскими танками. Вероятно, Юрий Николаевич привёз с собой в Советский Союз и другие художественные произведения. В настоящее время исследователем Д.Ю. Ревякиным установлено, что им было привезено более 600 произведений Н.К. и С.Н. Рерихов.
По приезде в Москву Юрий Николаевич проделал огромную организационную работу, и уже через семь месяцев после его прибытия состоялась первая выставка картин Н.К. Рериха. Начальник Отдела изобразительных искусств и охраны памятников А.К. Лебедев был категорически против её проведения. Не только Лебедев и чиновники его отдела, но и Союз художников СССР и Художественная академия не желали этой выставки. И те и другие не хотели даже помещение для неё выделить. Юрий Николаевич писал письма в Министерство культуры, не один раз ходил на приём к министру Н.А. Михайлову и преодолел сопротивление московских чиновников.
Выставка имела необыкновенный успех. Юрий Николаевич писал брату: «Выставка продвигается. Грандиозный успех. Ежедневно пять тысяч посетителей». «Когда 4 мая думали, что выставку закроют, толпа не выходила до 11 ч. вечера и не выпускала дирекцию. Книга отзывов – в 6 томах!»
Персональные выставки картин Рериха кроме Москвы прошли в Ленинграде, Киеве, Риге и Тбилиси. Одна из записей в книге отзывов того времени гласит: «Выставка Рериха – это звезда, брошенная в сердце России!»
Юрий Николаевич вёл переговоры с Министерством культуры СССР и о создании «постоянного музея произведений академика Н.К. Рериха». Первоначально местом для постоянного музея Ю.Н. Рерих видел Москву, а местом для филиала – один из городов Сибири. «Туда, – писал он брату, – брошены большие силы, и, памятуя устремление Пасика [Н.К. Рериха] к Алтаю, думаю, что это будет хорошо. Там только что закончили новую галерею. Ведь там будущее». Юрий Николаевич имел в виду строящийся Академгородок и картинную галерею в Новосибирске.
Но советские чиновники в этом вопросе были непреклонны. Открытия музея имени Николая Рериха они не допустили. Благодаря твёрдости и настойчивости Юрия Николаевича они уступили ему в устройстве выставки картин отца, но и только.
В Москве и Ленинграде Юрий Николаевич сам проводил экскурсии. Его комментарии к картинам обычно были кратки, мог просто сказать: «Какая красота!» Барнаульский художник Леопольд Цесюлевич рассказывал, что Юрий Николаевич не желал интеллектуальным пояснением закрывать восприятие сердцем, потому что считал, что «воспринять картину полно и истинно можно только озарением, и каждый сам, своим усилием сознания».
А Гунта Рудзите отмечала: «Он… иногда удивительно откровенно отвечал на весьма сокровенные вопросы. Например, на вопрос одной женщины на выставке: “Видели ли Вы Учителя, были ли Вы в Шамбале?” – ответил: “Да”. Но если надо было охранить сокровенное, то ничего в его лице… не выдавало тайны».
В 1960 году состоялась выставка его брата – Святослава Рериха. В её подготовке Юрий Николаевич также принимал активное участие.
Ю.Н. Рерих добился того, что начали публиковать литературное и художественное наследие Н.К. Рериха. Был издан иллюстрированный каталог первой выставки, вышла в свет часть очерков «Листы дневника», издавались репродукции его картин, альбомы, монографии, вышли передачи с участием Юрия Николаевича на радио и телевидении, был снят 18-минутный фильм «Художник Николай Рерих». Он публиковал и собственные статьи о Николае Константиновиче в различных журналах. И не только публиковал, но и сам прочёл огромное количество лекций о его живописи, литературных трудах, мировоззрении и экспедициях. Он также читал лекции по вопросам восточной литературы, философии и религии. Лекции проходили в Московском и Ленинградском университетах, в Географическом обществе и его филиалах и «очень много раз по музеям и институтам». И всё это на общественных началах.
А ведь была ещё и основная работа в Институте востоковедения! За два с половиной года Юрий Николаевич сделал в науке столько, сколько другому человеку хватило бы на целую жизнь:
– создал отечественную школу тибетологии: параллельно с работой в Институте востоковедения возглавил тибетологическую группу в Институте китаеведения, руководил всеми тибетологическими работами в Москве, Ленинграде и Бурятии;
– добился возрождения разгромленной в годы репрессий отечественной буддологии и знаменитой серии «Bibliotheca Buddhica» («Библиотека Буддика»);
– впервые в Советском Союзе начал преподавание санскрита – классического и буддийского;
– заложил фундамент новой науки о кочевых племенах (номадистики);
– принимал деятельное участие в подготовке международных конгрессов и съездов. Одной только осенью 1959 года таких международных съездов было четыре;
– руководил работой по изучению, переводу и публикации древних философских текстов Востока;
– подготовил специалистов, составивших цвет российского и мирового востоковедения.
Его ученица Татьяна Яковлевна Елизаренкова, учёный-санскритолог, рассказывает: «Тогда я верила только в чистую науку… а для него существовало и другое начало, которое он считал для себя более важным, – особый тип духовности. И постепенно, ненавязчиво он начал нас знакомить со своими взглядами. Не было никакого насилия, никакой пропаганды. (…) Иногда он говорил: “Этого нельзя объяснить в терминах науки”. И очень постепенно приобщал нас к тому, что мы ни от кого, кроме него, никогда не смогли бы узнать. (…) Юрий Николаевич говорил, что существует путь науки, а есть и другой путь. Этот другой путь был у человечества до того, как оно стало двигаться к цивилизации. И по мере продвижения к ней второй путь был забыт. Он остался где-то на Востоке, у тех, кто не причастен к цивилизации».
Гунта Рудзите: «У него был неимоверный внутренний свет. Могу сказать также, что у него был свой, недоступный нам мир, в котором он жил. Он видел и слышал малейшую нашу мысль и даже то, что мы не говорили. Он был удивительно внимателен к каждому, и нежен, и заботлив. И всё же у него был ещё мир, великий мир, которого мы касались через его ауру, через его свет, мысли и слова, но всё-таки этот мир был для нас недоступен. Где-то в глубине души у всех остался его образ – живой, прекрасный, но описать его трудно, ни один фотоснимок его не передаёт».
Л. Цесюлевич: «Работал он много, совершенно не признавая никакой спешки, никакой халтуры. Если ему давали книгу или рукопись на рецензию, то он всё читал, как положено, от начала и до конца. Читал быстро и очень основательно работал, не жалея себя, не жалея здоровья, времени, он делал всё на высшем уровне. Он никогда не торопился сделать быстрее. Для него главное – не количество, а качество, самое высшее качество».
Помимо научной работы, Юрий Николаевич имел широкий спектр деятельности. На нём лежала ответственная миссия, о которой он потом говорил: «Моя задача выполнена». Он должен был вернуть на Родину имя своего отца — Николая Рериха, — великого художника, гуманиста, философа-космиста.
На Родине Юрия Николаевича с радостью встретили люди, знакомые с Учением Живой Этики и теперь жаждавшие услышать ответы на волнующие их вопросы. Среди них были Р.Я. Рудзитис, биограф семьи Рерихов П.Ф. Беликов, Б.Н. Абрамов, художники Б.А. Смирнов-Русецкий и В.Т. Черноволенко. И многие другие стремились увидеться с ним. Юрий Николаевич встречался со всеми желающими, но о сокровенном говорил очень, очень редко, в разговоре не бросался цитатами из Живой Этики. Люди, неоднократно с ним встречавшиеся, были уверены, что Юрий Николаевич к Живой Этике не причастен. Однако при всей своей благожелательности он отрицательно относился к людям с астральными явлениями – различными «видениями», слышаниями голосов и другими феноменальными наклонностями – и решительно отказывался от общения и с такими людьми, и с их знакомыми.
Его ученица В.С. Дылыкова свидетельствует, что «его знали абсолютно все послы, он везде был желанным гостем. Для него не существовало языкового барьера, и было поразительно, что Юрий Николаевич говорил на всех языках, переходя с одного на другой, ему не нужен был никакой переводчик». «…Ему были свойственны необычайная скромность, отсутствие каких-либо амбиций, чувства превосходства. Он щедро и благожелательно отдавал всем сокровища своего ума и знаний и делал это как-то очень естественно, без намёка на какое-либо менторство. Мне кажется, что все, кто с ним общался, попадали под мощное влияние его личности – человека и учёного».
Многие отмечали, что «Юрий Николаевич был живым воплощением совершенного человека. Общение с ним убеждало, что будущее человечества небезнадёжно, что Общее Благо возможно». Его ученик А.Н. Зелинский говорил: «Юрий Николаевич был человеком поистине пламенного сердца, которому было чуждо равнодушие к жизни и людям. Общение в ним будило в каждом лучшие стороны его натуры». Илзе Рудзите писала: «Я заметила, что в его присутствии растворялись любые волнения, напряжённость, застенчивость и человек чувствовал себя особенно хорошо. Всё его существо излучало особую энергию, неисчерпаемую внутреннюю силу. Это поистине признак великого человека». Р. Рудзитис в воспоминаниях пишет: “Юрий – пример великой терпимости, он не осуждает, но внимателен, оценивает. Он воплощает в себе истинную буддийскую доброжелательность и благородство. Когда я думаю о Юрии, всегда вспоминаю, что Будда в ученики принимал только тех, кто был способен на свою волю надеть “золотые вожжи”.
Сила и необыкновенное личное влияние Юрия Николаевича объяснялось тем, что великие принципы, утверждаемые всеми великими духовными учениями, он осуществлял не на словах, а в жизни. Учение Живой Этики, принесённое Им в Россию, он не пропагандировал в своих выступлениях. Он просто нёс высокие принципы Учения Света в себе самом, применяя их в реальной жизни. Он стал светочем для миллионов людей, ищущих Истину. Такой была Его жизнь, недолгая, но яркая и светлая.
Источники:https://rossasia.sibro.ru/voshod/article/19135, Материалы юбилейной конференции Москва, Международный Центр Рерихов, 1994 г.
